Фантастическая крещенская страшилка

— Это даже не чудо, это волшебство! — заливался соловьём консультант. — Здесь разве что волшебной палочки нет. Это не просто часы, это продолжение вашей души! Они всё про вас знают и во всём могут помочь. Вот, посмотрите: пульс, ваше давление и атмосферное, высота над уровнем моря, фаза планет, прогноз магнитных бурь, рекомендации православного и буддийского гороскопов, фазы луны, пульс, уровень стресса, фазы сна и бодрствования, и ещё много чего. А ещё они соединяются с сетью по WiFi и блютус и умеют принимать звонки с вашего смартфона, показывать СМС и сообщения мессенджеров, управлять музыкой на смартфоне, и даже навигатор есть...

Ильич слушал это всё вполуха, но в голове уже, наряду с проблемами насущными, поселилась мысль: "А почему бы и нет?" Часы были и в самом деле красивы. Размером с небольшой будильник с изящно скруглёнными углами, выдержанные в спокойных тонах, но в то же время красочные. Без излишней крикливости и чёрно-белой унылой строгости. Всё в меру.

— А почему бы и нет? — снова подумал Ильич, отодвигая на задворки мысли о хлопотном насущном. — Деньги есть, положение тоже обязывает быть в тренде, начальник большого отдела как-никак. А то вон вся молодёжь в отделе этими гаджетами с головы до ног обвешана, а я словно мамонт на их фоне. Да и в грибы поеду – всегда навигатор на руке...

Он вскинул руку и посмотрел на свои Casio. Строгие, сильные и дорогие механические часы на фоне современного разнообразия переливающихся и мерцающих шкалами и окошками гаджетов выглядели статусно, начальственно, но как-то казённо и старомодно. Как и его деловой костюм и строгое класическое пальто на фоне яркого разноцветия баек, толстовок, непонятного покроя то ли пиджаков, то ли курток молодёжи, тусующейся в отделе гаджетов.

Консультант, почуяв, что клиент, похоже, дозревает, напряжённо застыл в позе заметившего шевеление поплавка рыбака.

— Инструкция к ним нормальная? — спросил Ильич, задумчиво вертя в руках электронное чудо.
— Конечно! — вновь взорвался потоком слов консультант, подсекая клиента, и продемонстрировал пухлую, страниц на восемьдесят, книжечку форматом с большой блокнот. — Всё на русском, с картинками, подробно...

Ильич отработанным начальственным жестом поднял руку с раскрытой ладонью, останавливая этот поток.

— Я понял. Оформляйте.

В кафе гипермарета, куда Ильич зашёл выпить чашку кофе, строгие Casio были заменены на современные смартчасы. Как ни удивительно, но они хорошо гармонировали и с деловым костюмом. Неспешно попивая кофе, он листал инструкцию, мысленно восхищаясь гением инженеров, создавших это чудо техники — могут же люди!

⁂

Возле машины часы завибрировали, и на экране появилось окошко в рамке тревожно-розового цвета: "У вас немного повышены пульс и давление, что является последствием стресса первого уровня. Примите успокоительное и отдохните, займитесь медитацией."

— С ума сойти! — восхищённо сказал Ильич вслух, и ответил часам:
— Это от удовольствия покупкой! Всё нормально!

Проснувшись на следующий день, он первым делом посмотрел на часы. Розовый цвет сгустился и стал тревожнее, а часы сообщили ему, что его сон три часа находился в тревожной фазе, он не выспался и уровень стресса повысился до второго, хотя ощущал себя Ильич, как обычно утром. "Наверное, от того, что с часами спал" — подумал он и поехал на работу. На работе рамочка почти покраснела, часы вибрировали каждые десять-двадцать минут, но Ильич не обращал на это внимания, день выдался тяжёлый. Вечером рамка снова побледнела до светло-розового, но уровень стресса ниже второго не опускался. Так продолжалось неделю.

По настоянию часов пришлось сходить к психотерапевту, благо страховка это покрывала. Тот выслушал, долго рассказывал о глубинных причинах его стресса, посоветовал при покраснении рамки вызывать в уме какой-нибудь образ сильного человека, например, Жукова, или Сталина, и входить в их сознание. Это придаст несокрушимой уверенности и воли к победе. А в конце выписал рецепт на новейшие импортные таблетки, и озвучил сумму, которая будет списана со страховки, от которой даже рамка часов густо покраснела. "Обалдеть!!!" — подумал Ильич, провожаемый широкой улыбкой доктора и радостным шуршанием потирания его пухлых ладоней. Но по настоящему обалдеть ему довелось в аптеке — от цены чудо-таблеток, когда карточка горестно замироточила от мизерного остатка средств. Таблетки страховка не покрывала.

В пятницу отдел Ильича сдал заказчику очередной этап, и цвет рамки снова побледнел. Но уровень стресса по прежнему оставался на втором. Ильич сладко, до хруста в суставах, потянулся в своём дорогом начальственном кресле и облегчённо вздохнул. В воскресенье, в Крещение, он смоет ледяной водой в проруби все тревоги, пообщается со знакомыми и выпьет коньячку в компании друзей. А всю субботу будет валять дурака и смотреть любимые комедии. От радостного предвкушения Ильич улыбнулся. Всё будет хорошо.

⁂

От трассы до озера, где организовывали святую купель, было три километра основательно раздолбанной лесной дороги. Ильич оставил машину на стояночке возле трассы и пошёл к озеру пешком. День был изумительный. Безветренный, с небольшим морозиком градусов восемь, с переливающимися искорками снежных шапок на ветвях деревьев. Он не спеша шёл по укатанному до твёрдости асфальта снегу, наслаждаясь окружающей красотой, чистым морозным воздухом и лесной тишиной, предвкушая обжигающее погружение в прорубь...

До озера оставалось совсем немного, когда часы снова завибрировали. Как-то особенно настойчиво и недобро. Неторопливым движением Ильич приподнял рукав и обомлел. Рамка светилась обжигающе-алым цветом, а надпись на экранчике сообщала, что уровень стресса максимальный и надо немедленно обратиться к врачу.
— Ну вообще п... пи... трындец... кабздец... звездец... — раздражённо думал он, невероятным усилием воли запихивая матерные слова в глубины сознания. Материться он себе запретил много лет назад, когда впервые стал начальником. — Вас на морозе, что ли, переклинило?!

В ответ рамка накалилась до режущего глаза цвета, и посыпались сообщения. "Ваш пульс на 55% выше нормального. Немедленно обратитесь к врачу!" "Уровень артериального давления намного выше допустимого, вероятность наступления инсульта 70%! Немедленно обратитесь к врачу!" "Уровень кортизола резко повышается! Риск неконтролируемого стресса 68%! Необходимо лечь и расслабиться." И неожиданно и в самом деле навалились слабость и головокружение. Ильич вдруг вспомнил, что телефон он оставил в машине, и к усталости добавился страх. Страх умереть в этом красивом морозном лесу, на пустой лесной дороге, потому что не сможет дойти до машины. Он закрыл глаза и по совету врача мысленно попытался вызвать образ Жукова или Сталина, ничего другого ему на ум не приходило. Но из темноты никто не являлся. Страх начал переходить в панику. Не открывая глаз, Ильич в ужасе рванулся с места, сделал несколько шагов, и застыл.

Он снова был на дороге в зимнем лесу. А метрах в пяти от него, прислонившись плечом к сосне, стоял Жуков, не по погоде одетый в летний полевой китель, с презрительной усмешкой смотрел на него, и молчал. Рука Маршала Победы поглаживала кобуру. Это было страшно. Ильич попытался подойти к нему, но его словно парализовало. Всё, что он мог, это только смотреть в эти презрительно прищуренные холодные глаза.

Рука Жукова начала расстёгивать кобуру. "А ведь пристрелит же!" — полыхнуло в мозгу. Ужас нагайкой стегнул по спине, и Ильич, оскальзываясь и падая, рванул по дороге изо всех сил, изредка оглядываясь назад. Жуков с ухмылкой смотрел ему вслед, не снимая руки с расстёгнутой кобуры и поглаживая рифлёную рукоять блестящего ТТ. Наконец он скрылся из вида, и Ильич остановился, жадно хватая воздух саднящими лёгкими. И ощутил на себе чей-то пристальный взгляд.

На дороге, попыхивая трубочкой, стоял Сталин, неодобрительно глядя на полурасстёгнутую куртку, сбившуюся набок шапку и размотанный шарф. За его спиной в отсвете заходящего солнца поблёскивали стёкла очков. Лица человека в тени не было видно, стёкла словно висели в воздухе.

— Ты пасматри, какие хилые у нас управлецы! — обратился Сталин к человеку за спиной. — Квартиры есть, машины есть, а они даже дайти да них нэ могут, всё им какие-та страхи и стрэсы мэрещаться. Всем нада памагать, ничэго сами нэ могут.

Невысокий пухлый человек в пенсне с круглыми стёклами вышел из-за спины Сталина.

— Паможэм, товарищ Сталин. И от стресов вылечим, и от нэмощи. Не за пять лет, так за двадцать пять. Клиники есть, спэциалисты есть, всё есть!

— Трындец... Кабздец... Звездец... — снова зазвучало в голове. Этого быть не могло — но это было. Два жутких призрака из прошлого наяву стояли перед ним и собирались отправить его в ГУЛАГ.

Сил не было даже пошевелиться. Но он побежал, грубо раскидав плечами зловещие фигуры, не оглядываясь и неловко переставляя заплетающиеся ноги. В голове в такт шагам звучала речёвка, бесмыссленная и беспощадная, как русский бунт: "Кабздец. Всему. Звездец... Кабздец. Всему. Звездец... Кабздец. Всему. Звездец..." Часы пылали алым светом, кусали его за руку, словно оводы, и сообщали, что он кортизоловый наркоман, у него жёсткий передоз и его срочно надо доставить в реанимационное отделение. Что у него прединсультное и прединфарктное состояние, и ему надо немедленно лечь и не шевелиться... Но остановиться он не мог, жуткие призраки из прошлого гнали его вперёд. "Кабздец. Всему. Звездец..."

Он бежал, пока не стал совсем задыхаться. Разум его затягивало туманом, и воспалённый мозг начал путаться в трёх словах речёвки. "Кабздец. Всему. Звездец... Звездец. Всему. Кабздец... Всему. Звездец. Венец..." С каждым шагом разум угасал, но вдруг в нём с яростной силой вспыхнула лютая ненависть к врачу, который обобрал его почти до нитки и дал ему такие глупые и вредные советы: "Врачу. Тому. Звездец... Врачу. Тому..." Он рванулся вперёд, одна нога зацепилась за другую, и земля с размаху ударила ему в лицо...

⁂

Он лежал в жёлобе между двух труб, в окружении резких медицинских запахов. Носилки? Мир вокруг был размытым, нерезким, подпрыгивал и раскачивался. Какая-то могучая фигура держала его за руку и крутила на ней часы.

— Гля, новенькие совсем... Быстро фраер спёкся. — донёсся, словно вату, низкий хриплый голос. Поднял его руку, поднёс у своим глазам. — Ну ещё бы... Такой хери начитаешься, так не только шифер посыпется, и стропила херакнутся.

— Японцы эти, суки... Удавил бы всех нахер... — ответил неприятный, с истеричными нотками, голос откуда-то сбоку.

Могучая рука снова покрутила часы на его руке.

— Да какие японцы... Кита-ай...

— С этими хуже, дофига их... Но всё равно удавил бы... Вон сколько галоперидола наэкономили, и хрен кому он нужен. Все от этого говна торчат. С-суки узкоплёночные! Хоть ты этого ширни нахаляву!

— Так и ширни. Пусть хоть раз приторчит по красоте. У нас этого галика, как говна за танцплощадкой... Да и кипишить точно не будет, хоть доедем спокойно.

Сильная рука больно прижала правую руку к трубе, и в вену мягко вошла игла.

— Тащись, фраер... — услышал Ильич усмехающийся голос. И отлетел в нирвану. Яркую, красочную, солнечную, в которой не было грохота раздолбанной подвески подпрыгивающей на ухабах "Газели", блевотного запах "скорой", Жукова с ТТ, Сталина с Берией...

Из зарослей десятиметрового папоротника вышла динозавриха. Огромная, и такая милая, что хотелось крепко-крепко обнять её за шею, и целовать, целовать, целовать.

— Ути-ути-ути-ути! — заворковал Ильич...

©Wandering Thinker

18.01.2026